«У меня не было какой-то гендерной дисфории, но в связи с этой вариацией есть свои особенности. В частности, скажем так, развитие происходит не совсем по плану и возрасту. Поэтому я себя где-то до сих пор ощущаю подростком, человеком, который застрял в этом возрасте. У меня низкий рост — 150-152 см, выгляжу гораздо моложе — как девочка лет 13. Меня даже в общественном транспорте иногда принимают за ребёнка. И то мой рост — это результат лечения, гормональной терапии.

Я пью гормоны роста и эстроген. Правда, моя матка всё ещё маленькая — по нижней границе нормы. Так же из-за гормонов начались месячные, без терапии их не было. Без них состояние равнозначно климаксу.Из этого выросла моя психологическая травма. Отсюда чувство собственной неполноценности, когда ты смотришь на других девочек, и действительно понимаешь, что всё идёт не так, как у них, а гораздо более медленно.

И в связи с этим было такое стойкое ощущение, что я недостаточно девушка. И это было даже в более взрослом
возрасте. Хотя со стороны, не знаю, одноклассников, окружающих буллинга не было. Я хорошо всегда училась — отличница, может быть, в связи с этим. Потому что одноклассники уважали и поддерживали сразу же отношения, чтобы в дальнейшем просить помощь. Но друзей
особо не было, скажем так. Были очень такие ровные отношения.

Помню только, что часто лежала в больницах.
Мне и доктор первый попался очень грамотный. Я бесплатно получила гормон роста. Очень повезло. Но я знаю, что это скорее редкость, очень многие столкнулись с некомпетентными врачами и с самой системой. А система будто не заинтересована в помощи таким, как мы, осознать себя нормальными. Общество не готово открывать глаза на то, что существуют вот такие люди. Ведь оно само как бы всё равно стремится к каким-то стандартам. И если ты как-то выбиваешься из этих стандартов, то, скорее всего, будешь белой вороной.
Была хорошая тенденция на развитие толерантности, но боюсь, что сейчас всё опять будет стигматизироваться. И лучше будет убраться под камень куда-то в дальний угол.

Было бы легче, если бы об этом всём говорили. Может,
кто-то прочитает — какая-то девочка — и поймёт, что она
на самом деле не одна такая, что есть примеры уже взрослых, состоявшихся людей, которым ничто не мешает полноценно жить. Но вот открыто говорить о себе я сама не могу. Друзьям я открылась, а коллегам — нет. Очень многие сразу же свяжут с представителями ЛГБТ-сообщества*.
Ну а в связи с новыми законами, конечно, не очень бы хотелось попадать под такое.

Я демисексуальна. Поняла я это после довольно длительных таких взаимоотношений с Т-парнем. Сначала влечения не было, но когда мы стали сближаться, появилось. Это были достаточно болезненные отношения, уже не дружба, но ещё не официальные отношения. Но чувства были. Сейчас отношений у меня нет.
Но зато я поняла, что приняла себя. Можно сказать, что и привыкла. Более того, я пришла к мысли, что тело в первую очередь выполняет какие-то жизненно важные функции. А моё тело с этим справляется. Спасибо за эту возможность. Да, не 100%, но бывают случаи намного сложнее, например, тяжелые болезни... А я могу работать, жить, путешествовать, заниматься любимым делом и много чего ещё! И в сексе никаких ограничений нет. То есть ты в полной мере можешь так же наслаждаться, как и все остальные люди. Об асексульности речи не идёт, это не зависит от приёма гормонов. Я даже в теории могу родить. У нас есть примеры, когда делали ЭКО девушке с моим диагнозом в СССР. Нужно консультирование, но при определенных обстоятельствах благоприятных ЭКО точно возможно.

Еще благодаря моей пожизненной гормональной терапии я сама могу выбрать, в какой момент хочу, чтобы наступила менопауза
— просто прекратить приём гормонов.

Говорили и писали мне напрямую: «Ты же попала в аварию!» Не хотели со мной общаться. Оскорбляли и буллили из-за веса и коляски. Смеялись надо мной. Плюс проблемы с родителями: они сильно меня опекали. Хотелось очень уехать из Омска, потому что он совершенно не подготовлен для маломобильных жителей.

Мысли были разные. И суицидальные тоже.
А потом я нашла в Интернете ребят с осо-
бенностями здоровья, мы делились друг с
другом историями, я поняла, что на себе ставить крест нельзя. Да, это совершенно другая жизнь, но её можно жить. Тем более можно уехать из Омска.

После школы в 2015 году я переехала в Мо-
скву, поступила в МГГЭУ. Фишка этого уни-
верситета в том, что студенты: и здоровые, и с особенностями — проживают в одном помещении. Корпус учебный соединён с жилым — это большой плюс, не нужно никуда ездить. Там было забавно —
нас заставили делать реферат по своим основным заболеваниям. Это был, конечно,
интересный опыт: смотришь в Интернете на эти картинки страшные. Сразу хочется вы-
ключить компьютер. У меня остался лишь шрам на пояснице. Как напоминание.

Поскольку весь подростковый возраст я провела в больницах и на реабилитациях, то социализироваться мне пришлось позже. Все подводные камни взаимоотношений людей друг с другом я почувствовала только в университете. Столкнулась и с первой ложью, и с лицемерием.
Я закончила бакалавриат по издательскому делу, а магистратуру по социологии.
Сейчас помогаю студентам с английским и ищу себя. Учусь себя проявлять и не бояться.

Безысходность. Жизнь закончилась. Будущего нет. Так мне тогда казалось. А что дальше? Родителей рано или поздно не станет, придётся самой жить... Сейчас таких мыслей на постоянной основе нет, стараюсь быть оптимистом. Не бывает безвыходных ситуаций — чуточку веры в себя, приложенных сил и, если нужно, просьба о помощи. Это не значит, что ты слабый, а значит, что ты можешь
найти выход.

Была мечта снова ходить, но потом поняла — лучше
я буду пытаться жить с тем, что у меня есть сейчас. Чем убивать себя в спортзале без чёткого понимания, к чему это приведет. Спортом я, конечно, занимаюсь, но не зацикливаюсь. Я круп-
ная, мне прилетает за мой вес, но я перестала на это обращать внимание. Больше не пытаюсь произвести впечатление на людей. Хотя раньше — да.